Не знаю с чего начать, настолько насыщенной была моя жизнь в последнее время - впечатления били через край, алкогольным ожогом бодря и не давая заснуть ни на минуту. Мне даже предложили поработать "литературным афроамериканцем" (постараюсь быть политкорректным), но не сошлись сердцами с заказчиком, чересчур задешево меня оценили. Но я, же литературный партизан и книжный сноб за монетки не продаюсь! Так, что мои будущие клиенты готовьте побольше хрустящих "франклинов" и в свою очередь можете требовать литературно выверенный текст, совпадающий с вашим чрезмерным пафосом+Ву аля, в эфире вновь круглый стол дебатов о литературе, книгах и чтении и я постоянный ведущий (надеюсь!) - товарищ Буквоед.
Может ли литература быть женской или мужской? Вроде бы нет. Тогда ответьте мне, сколько вы видели женщин зачитывающихся Тариком Али или Дугласом Рашкофым и наоборот мужчин читающих Даниелу Стил на ночь глядя (фанатов "Горбатой горы" прошу не беспокоить!)? Это вам своеобразное домашнее задание, подумайте, прежде чем дергать за веревочку!
Итак, у нас на экспертизе:

Илиас Меркури "Антилузер"
Михаил Веллер "Перпендикуляр"
Дмитрий Горчев "Милицейское танго"
Павел Санаев "Похороните меня за плинтусом"
Фредерик Бегбедер "Лучшие книги ХХ века"
Сергей Четверухин (ЭМСи ЧЕ) "Туsовка Corporate или Open air"

Начну, пожалуй, с Фредерик Бегбедера и его описью "Лучших книг ХХ века", т.к. мне очень нравятся всевозможные списки аннотированных артефактов, а в случае с этим французским модником и разгильдяем написанные языком начитанного восьмиклассника. Иногда Мне не симпатичен автор из-за прозрачных намеков на собственную гениальность и уже не модный цинизм. За "99 франков" я его хвалил и ставил на одну полку с Дугласом Коуплендом, Стюартом Хоумом и Лидией Ланч, после прочтения остальных "романов" хотелось выкинуть в урну с бычками и ненужной писаниной. Такой вот неоднозначный автор пытается осмыслить наследие минувшего литературного века, сетуя и не находя себя в списке. Книга вполне подходит для желающих найти пособие "Как выглядеть всезнайкой".
На той же волне литературоведения полез за Веллеровским "Перпендикуляром" и обломался. Если в случае с "Забытой погремушкой" кривая ухмылка не покидала меня даже в общении с работницами галантерейных отделов, то с выше указанной геометрической книгой мне хотелось плеваться и ругаться площадными словами с восклицательными знаками. Обличающая всех и вся книга, как заявлено в рецензиях именитых московских критиков, на деле оказалась безвкусной поделкой в духе желтых постперестроечных газет, с их копанием в грязном белье и сенсационным дебилизмом. Какая нам разница, сколько пил в молодости Лев Толстой, если ему после "Войны и мир" можно памятник ставить за фантазию и неторопливость, я уже не говорю о его общественно-философском творчестве. Я понял для себя одно, либо Веллера при жизни били собратья по литературному несчастью, либо...одно из двух.
После Веллера, мне не хотелось читать престарелых писателей, посему книжка в яркой мягкой обложке оказалась творением Сергея Четверухина "Туsовка Corporate или Open air" - произведение молодого, но талантливого и беспредельно заводного творца. Книга о молодости и ночных бдениях не в пафосных заведениях общепита с танцульками, а в самых настоящих тусовочных точках летних курортов. Мне как старому ветерану закрытых вечеринок, всевозможных DJ-фестивалей и квази-Open Air'ов было очень весело (иногда до упаду) и интересно прочесть об опыте собратьев полуночников. Я завидую Сергею, кстати, взаправду промоутеру, по черному одновременно перебирая полку компакт-дисков с актуальной музыкой конца 90-х эти времена и идею книги не передать словами, и если вы смертные не застали их, бегом в магазины за книгой, а потом ко мне - музыкой поделюсь. Я не жадный.
Павел Санаев "Похороните меня за плинтусом" - классический пример превращения литературы в шоу-бизнес, путем добавления фраз типа "основано на реальных событиях" и псевдо-биографичности повествования. Санаев посвятил свой опус Ролану Быкову и, несмотря на трагичное название вроде бы, цитирую, "гомерически смешно и изощренно зло пародирует саму идею счастливого детства". Честное слово мне смешно не было, а некоторые моменты вызвали бурный резонанс сопровождаемый перелистыванием наиболее жестких мест. Литература, на мой взгляд, должна оставлять позитивные впечатления и внушать читателям надежду на будущее, а не пытаться выставить напоказ все самые "стремные" фантазии. И если, обратившись к теме детства тот же Джонатан Сафран Фоэр в своей "Жутко громко и запредельно близко" ранит глубоко в сердце, шепча на ухо "все будет хорошо", то Санаев просто зло шутит, приговаривая "хуже уже было? - будет еще!".

Заработав денег Сергей Минаев (автор "Духless", кто не в курсе) открыл издательство "Литпром" и соответственно начал издавать своих друзей-подруг с общностью интересов и по меньшей мере общностью комплексов, зачастую сексуального характера. Окей, если человек за получасовой разговор десять раз говорит о том, что он ездит на "гелике", то скорее всего он либо водитель, либо машину выдали на работе (что одно и тоже), либо этот индивид хочет, чтобы вы думали, что он ездит на этом внедорожнике. А что делать, если это переходит в литературу - открывешь книгу и видишь перечень luxury-лейблов и названий элитного общепита, в столицах припудренных трудностями заработка? Скорее всего, нам просто вешают лапшу на уши, ведь никто не захочет светить свои схемы законного и не очень присвоения корпоративных бюджетов. О "Антилузере" Илиаса Меркури сказать особо нечего, все тоже, как у всех - модно, гламурно, претенциозно. Только стоило ли после Минаева?
Напоследок я оставил себе книгу молодого петербургского чемодана Дмитрия Горчева "Милицейское танго" и не зря. Горчев может поднять настроение даже золотой рыбке жарящееся на сковородке у дедушки с отсутствием желаний. Горчева очень часто сравнивают с Венедиктом Ерофеевым из-за поистине горемычной судьбинушке главных героев, похоже на Зощенко пересказанного новым русским языком забулдыгой (если он не забудет икать). Очень хорошая проза, которой так мало в последнее время, что подобные перлы оставляешь всегда напоследок и развалившись в кресле почитываешь смакуя каждое слово. В такие минуты хочется произнести на всю ночную улицу - ЛИТЕРАТУРА БЕССМЕРТНА!!!

Три толчка

Толчок 1связан с именем великого и ужасного Сержа Гензбура – поэта-выпендрежника и одного из самых гениальных французских музыкантов. А дело было так, в одном из «толстых литературных журналов» я разоткровенничался о своей любви к последнему и к своему стыду сравнил старину Сержа с Лотреамоном. Тем самым я навлек на себя гнев Главного редактора пытающегося объяснить мне, что он никаких таких Амонов не знает, посему я могу убираться со своими сравнениями куда-нибудь подальше. Я же в свою очередь высказал, что покуда они (в данном случае редактора) не просветят себя, я буду измываться над ними во всевозможных форумах, на весь свет, называя их своими именами. Клянусь на могиле постмодерна.
Толчок 2моя попытка осознать и прочувствовать любовь к женщине на примере своих многочисленных окольцованных знакомых. Изучив это эфемерное слово «Amour» и все с ним связанное, я пришел к выводу не читать ничего вообще, т.к. чтение книг отвлекает меня от тех прекрасных созданий, на которых у существ моего пола уходит столько энергии, мыслей и нервов, что в пору кричать Ахтунг! Я же чересчур сильно связан со своими литературными кумирами, что периодически не могу понять, где же все-таки моя жизнь? Где мои герои? Где моя любовь? Уверен, она лежит дома на диванчике и перелистывает томик Бориса Виана в мягкой обложке или же вместе со своими подружками-студентками потребляет пиво в каком-нибудь демократическом баре... романтика!
Толчок 3.Я проспал Новый год. Стоит, конечно, рассказать о предпосылках этого наиважнейшего массового гуляния. Итак, я в компании близких и не очень решил выехать за пределы нашей с вами столицы с целью внести разнообразие в скучнейший в принципе праздник. Но из-за наличия не очень близких мне людей и плюс внезапного подземного толчка номер два, мне пришлось веселить себя методами старика Довлатова. Развеселившись мне ничего, не оставалось, как пойти на боковую, чужд я полуночным бдениям под завывания бьющего по голове попа. Так я и проспал Новый год. Проснувшись, я твердо решил пересмотреть свои взгляды на массовые собрания людей ради возлияний. Ведь истина-то не в этом.
Эти три серьезных толчка пошатнули мою полку с современной литературой и заставили набрать то, что в народе именуют «классикой», а особенно башковитые культом.
Список рассмотрения на сегодня выглядит так:
Раймон Кено «Зази в метро» (1959)
Джеймс Джойс «Улисс» (1922)
Эрик Сигал «История любви» (1970)
Джером Д. Сэлинджер «Над пропастью во ржи» (1951)
Вера Скох «Непридуманные истории» (2006)

Начну, пожалуй, с толстенного тома длинною в 858 страниц – Джеймс Джойс «Улисc», гениальнейшее произведение полуслепого дублинца-алкоголика повествует нам о пьяном пути Леопольда Блума в коем нетренированным взглядом можно разглядеть самого автора, если вы конечно с ним знакомы лично:-) это одно из самых сложных произведений ХХ века благодаря своей коллажной форме и стилистическому калейдоскопу, который до сих пор вызывает зависть у писателей отчаянно желающих выглядеть интеллектуально. Читать «Улисс» следует, оторвавшись от всего, что только можно, имея в запасе как минимум пару свободных недель и обложившись отдельными комментариями. Нельзя забывать, что кроме несоразмерного потребления горячительных напитков Джойс проштудировал тонны литературы, которые сегодня не прочесть даже за 50 лет, все-таки время было другое и читали немного по-другому. Посему подводя жирный итог, я и ухмыляюсь, когда мне вешают на уши о том, что прочитали «Улисса» за какой-то месяц, да и то в перерывах между походами во всемирную паутину и изнурительным 8-часовым рабочим днем. С Раймоном Кено «Зази в метро» все обстоит немного проще, текст уморительно смешной и добрый. Я к чему, а к тому, что читать можно даже в общественном транспорте, только не разбудите бабушек им до конечной. Главная героиня романа девушка пубертатного возраста Зази просто хочет увидеть метро, но ей все время мешают. Так себе? Как бы ни так я уверен больше чем в самом себе, что характеры героев и тем более диалоги не приснились бы вам даже в страшном сне, а стилистика по ходу повествования отсылает нас ко всей французской авангардной школе, начиная с дадаистов и заканчивая ситуационизмом. К слову сказать, в 60-х во Франции экранизировали «Зази в метро» с чувством, толком и юмором. Рассказывать о «Над пропастью во ржи» все равно, что обсуждать группу TheBeatles, с теми, кто еще застал их «золотые денечки». Книга-культ дзенствующего писателя-отшельника преставшего общаться с миром в 1965 году. Сегодня гораздо больше литературы о феномене Сэлинджера, нежели его творений, ведь полное собрание писателя может вместить том длинною страниц в 1200. Мой кореш и по совместительству гениальный автор и переводчик Алекс Керви считает, что история Холдена Колфилда давно надо перевести на новояз с ненормативностью и элитарным нигилизмом, хотя чего-чего, а нигилизма в книге хоть отбавляй.…Если вернуться к размышлениям о ливерпульской четверке, то нельзя ни вспомнить об Эрике Сигале – сценаристе мультфильма «Желтая подводная лодка» и автора «Истории любви» (вот такая вам логическая цепочка). Легендарная классика молодежного любовного романа не оставит в покое даже черствого обывателя, чего стоит начало истории, где умирает главная героиня. Именно у Сигала нужно искать корни трагического лиризма коим так бахвалится Харуки Мураками. Мое мнение о всех любовных историях я уже описал в Толчке 2, если это не Ремарк и не Сигал, то это для девушек с отсутствием воображения. Творение Веры Скох «Непридуманные истории» к этой категории не относятся, еще бы одно соседство с Джойсом в одной колонке скажет нашему читателю за себя. Я знаком с ней лично и даже имел честь разговаривать (кстати, она присутствовала на празднике, который я проспал), так вот выяснил, оказывается, все эти истории действительно происходили со всеми вытекающими последствиями. О стиле скажу так – Чехов в теле Тэфии соавторничают с Горчевым. Кто плавал, знает! Все больше не слова!

Когда я был маленьким, я очень часто задумывался о будущем. Маленькие люди вообще склонны много думать. Я думал о «завтра». Ложишься спать сегодня с целью проснуться завтра. А просыпаешься опять сегодня. И так всю жизнь. Ждешь конца света с приходом нулевых, нулевые приходят и ничего не меняется. Ждешь когда часы прозвонят 30 лет. Часы звонят, но все также. О таком будущем я стараюсь не думать.
Когда я был маленьким я жил на 8 этаже девятиэтажного дома, а на первом у нас был книжный магазин, где я с 8 лет отроду тратил свои кровно сэкономленные гроши на фантастические книжки. Клиффорд Саймак, Пол Андерсон, Гарри Гаррисон – читал я эти книги запоями, путешествуя по будущим мирам и вселенным. А потом вдруг опустился на землю, и с тех пор фантастику не люблю. Ни в каком виде.
Мне тяжело составлять список книг так или иначе ассоциирующихся с будущим. Это бесконечный список от футуристов начала ХХ века до анти-утопий Оруэлла и Замятина (Хаксли я не люблю), от Томаса Мора и Кампанеллы до Стругацких и Станислава Лемма. И Герберта Уэллса не забудьте. Мой список выглядит так:


1. Уильям Гибсон «Нейромант» Москва-АСТ-2006
2. Стивен Хокинг «Будущее пространства – времени» Санкт-Петербург-Амфора-2008
3. Полина Волошина «Маруся» Москва- Популярная литература-2010
4. Дэвид Уилсон «История Будущего» Москва-АСТ-2008
5. Ольга Лукас и Евгений Лесин «По кабакам и мирам» Москва-Livebook-2007


Первая на очереди пугающая своим правдоподобием антиутопия Уильям Гибсон «Нейромант». Гибсон знаменит тем, что изобрел направление киберпанк в литературе и кино, пару раз экранизирован Недалекое будущее миром правят высокие технологии и компьютерные безумцы. Интернет заменяет улицы. Ценная валюта – информация. Прибавьте ко всему тот факт, что власть принадлежит ТНК (транснациональные корпорации). Мировая столица – Токио. Ничего не напоминает? Недавно я где-то прочитал, что компания Pepsiкупила права на синий цвет. И если так пойдет дальше, мы с вами будем жить на улице Adidasв городе Procter&Gamble.
Стивена Хокинга «Будущее пространства – времени» я мучительно читал. Бывают такие книги, читая которые ощущаешь себя полным идиотом. Хокинг пишет таким страшным языком и так замудренно, что периодически приходится перечитывать те или иные фрагменты. «Если червоточины существуют на самом деле, они идеально подходят для скоростных перемещений в пространстве. Вы могли бы пройти через них на другую сторону галактики и вернуться как раз к ужину. Однако несложно показать, что если такие пространственно-временные канальцы существуют, их можно использовать и для того, чтобы вернуться в исходную точку прежде, чем вы сделали первый шаг. В таком случае вы, например, могли бы взорвать ракету на стартовой площадке, чтобы избежать путешествия на ней». Эта книга точно понравится технарям и физикам-ядерщикам знакомым с Квантовой теорией. Гуманитариям и простым смертным влезать в мир Хокинга не стоит, могут найти «червоточину».
Полина Волошина «Маруся» и издательство Популярная литература создали проект Этногенез который включает в себя дюжину серий, а каждая серия пару-тройку книг. Это фантастика с псевдо-историко-футурологическим подходом. Маруся мне больше всего напомнила Алису Кира Булычева, только с меньшим юмором и большим пафосом. Тут ребята живут на двадцать лет вперед нас и собирают аномальные артефакты, прям как Гитлер. Лицам, влюбленным в прозрачные сюжеты выписанные «типамывсезанем» языком понравится. Меня отпугнул ломовой пиар, а Лев Николаевич Гумилев вовсю вертится в гробу за постоянное упоминание его фамилии и основ его теорий.
Дэвид Уилсон «История Будущего» самая подходящая книга о будущем для тех кто хочет узнать все о нем. Когда я брал эту книгу я спутал автора с другим шотландцем Уилсоном прославившимся изучением Иллюминатов, ан нет оказывается придется читать футуролога. Уилсон подробно и внятно прослеживает мысли человечества о будущем в фольклоре, предсказаниях, утопиях и философии. Единственная проблема книги отстраненность автора часто создается впечатление, что ему в целом пофиг до, того какое будущее нас ждет. А мне не пофиг.
Ольга Лукас и Евгений Лесин «По кабакам и мирам» самая веселая книга о возможных развитиях нашей голубой планеты. Авторы блуждают по барам, пабам, кафе, чебуречным разных времен и потребляют горячительные напитки с периодическими всплесками аморальных поступков. Уморительно смешные шутки не оставят вас равнодушными, а инфантильность текста пробуждают в воспоминаниях старые детские книжки под грифом ДетГиз.
Вот в принципе и все, что напомнило мне о будущем из последнего прочитанного. Пару слов хотел сказать в дополнении – Будет то, что Будет. И плевать на все предсказания. Я смог написать текст о будущем, не упомянув 2012!

В жизни каждого человека наступает такой момент, когда хочется повернуть вектор своего движения в противоположную сторону. Влюбиться. Быть любимым. Любить. Это приходит к каждому. Рано или поздно. У кого-то это двухнедельный роман у кого-то сага длинною в жизнь, но это приходит к каждому. Странно, но влюбленные люди ведут себя как идиоты, делают глупые поступки, говорят всякую чепуху, слушают и читают макулатуру. У меня есть знакомый очень творческий в прошлом парень – музыкант, художник, авангардный режиссер, влюбившись, превратился в коммерческого дизайнера и ленивого кота. Он сидит целыми днями на пятой точке и творит пропаганду потребительского образа жизни рука об руку со своей второй половинкой. Любовь? Он смеется над моим «юношеским» максимализмом и нигилизмом. Моим нежеланием идти на поводу застарелых стереотипов связанных с любовью. Штамп в паспорте. Рука в руке.
Свою любовь я уже выразил в повести, которая вот уже пару лет болтается файлом, спрятанным за тетраграммотон, ждет своего часа.
Как-то утром я разбирал свои книги в поисках мало-мальской истории любви. Хоть какой-то намек. Но увы и ах. Нашлась только переписка Лили Брик и Владимира Маяковского. И все. За советом я побежал к родителям, а точнее к маме. Мама только развела руками и начала перечислять классическую литературу, мы заговорились отыскивая любовные истории в великих творениях. Спор был долгим. Стоит ли считать «Героя нашего времени» - любовным романом? Вроде нет, а если посмотреть с позиции Бэлы? А Достоевский? Мы даже создали некую классификацию, выделив дешевые романы – легионы поделок в мягких обложках ими, как правило, завалены прилавки. Ну, это вообще для двоечников. Над ними в свое время достаточно зло пошутил Борис Виан в «Пене дне». Я еще вспомнил обо всех тех творениях, что засоряют культурное и пост-культурное пространство, все эти вездесущие Домы-2, Сумерки, Сергеи Минаевы и прочие вечно страдающие люди с тупыми песенками о сексизме. Хочется наречь их именем собственным, как Раскольников похотливого франта «Свидригайлов»! Проговорив так все утро, я навлек на маму желание почитать. Так что после я пошел в магазин для того чтобы выбрать книг моей маме ну и себе кое-чего присмотреть. Само собой, что о любви у меня немного другое представление, нежели у среднестатистического потребителя телевизионных каналов. Мой выбор пал на следующие шедевры:
Юрий Николаевич Давыдов «Любовь и свобода»

Элла Дерзай «Очень любовный роман»

«Рукописный девичий рассказ»

Анатолий Мариенгоф «Циники»

Андре Бретон «Безумная любовь»

Том Стоппард «Берег Утопии»

Начну, пожалуй, с той книги, которая мне особо пришлась по душе – это бессмертный роман Мариенгофа «Циники». Чем знаменит автор (может кто-то и не знает)? Анатолий Мариенгоф друг Сергея Есенина, один из ярких участников имажинизма. На мой взгляд, самый гениальный, т.к. все остальное, что до меня доходило, выглядело не очень убедительно (вспомним прозу Рюрика Ивнева и сделаем фи). Есенина имажинистом назвать можно с натяжкой. Итак, в основе сюжета отношения между мужчиной и женщиной свойственные тому времени. Женщина выходит замуж, потому что зимой холодно спать одной. Весело? Дальше, больше. Любовь присутствует в полной мере, но она чересчур извращена. Все это перемежается врезками о исторических событиях гражданской войны. Книга очень современна и проливает свет на многие эмоциональные порывы современных молодых ячеек общества. После такой книги мне захотелось посерьезничать и претвориться крутым гуманитарием, я схватил «Рукописный девичий рассказ»- антропологическое исследования городского фольклора составленное Сергеем Борисовым. Все рассказы до умиления одинаковые и навевают воспоминания о старинных романсах и народных песнях, которые затягивают после веселых праздников – «Шумел камыш» и проч. Все собранное поделено на три раздела – рассказы без трагического исхода, рассказы с трагической гибелью одного героя и рассказы, завершающиеся гибелью обоих героев. Любой любопытный человек начнет с последних, подсознательно всем нам хочется быть Ромео или Джульеттой, тут кому что ближе. Вот особо полюбившийся мне перл: « - …Когда я еще жил в старой квартире, рядом с домом было озеро, на котором жила пара лебедей. Когда одного из них убили, второй не понимал ничего, кружил над ним, а когда понял, с криком бросился к скалам и разбился». Думаю, разбирать по полочкам не стоит? Все рассказики пропитаны таким насилием, что ужасу даешься, любовь, и насилие товарищи связали покруче любого де Сада. Вспомнив де Сада, я вспомнил еще одного француза Андре Бретона и его «Безумную любовь», вот такая вам логическая цепочка. Итак Бретон создатель сюрреализма, друг Элюара и Дали (до 1939 года) еще и оказался достаточно лиричным человеком. Его описания пейзажей зачаровывают, а откровенность в описании страсти и чуткое понимание исторических процессов прошлого века как нельзя оказываются к месту. Это действительно хорошее произведение, только несколько лет назад вышедшее впервые на русском языке для тех, кто ищет неклишированного подхода к описаниям переживаний автора и поэтическим устремлениям в познании женщины. Именно сюрреалисты поддержали традицию поклоняться женщине как богине, начавшуюся с Лилит. «Берег Утопии» британца Тома Стоппарда из категории книг о которых говорят полушепотом, дабы не спугнуть впечатления и радостные воспоминания, связанные с чтением. Секундочку отвлекусь на чай. Спасибо. Я вернулся. Итак, драматическая трилогия «Берег Утопии» с вечно живыми героями хотите знать полный список? Пожалуйста – Белинский, Бакунин, Герцен, Тургенев, Чаадаев, Огарев, Аксаков – интересно? Сюжет пересказывать не буду, но любви тут очень много. Рекомендую настоятельно и для примера приведу фрагментик:
«Герцен – Говори яснее, бога ради! Был Гервег с тобой или нет?
Натали – Если бы ты мог понять! Ты бы молил меня о прощении за свои слова.
Герцен – Он взял тебя?
Натали – Я взяла его – прижала к груди, как ребенка.
Герцен – Это поэзия или инфантильность? Я хочу знать: он твой любовник?
Натали – Я чиста перед собой и перед миром – даже в самой глубине моей души я не упрекаю себя – теперь ты знаешь все.
Герцен (выходит из себя) – Теперь я знаю – что?
Натали – Что я твоя, что я люблю тебя, что мои чувства к Георгу – от бога, если он уйдет – я заболею, если ты уйдешь – я умру! Наверное, это я должна уйти, уехать, - скажем, в Россию на год – Наташа одна способна понять чистоту моей любви.
Герцен – Господи, ты можешь мне сказать прямо – Гервег твой любовник?
Натали – Он любит меня, да – он любит меня.
Герцен – Он твой любовник? Ты спала с ним?
Натали – А, я, кажется, понимаю. Если он в моем сердце, тебе все равно. Но если в моей постели…»
Именно поэтому говорить о «Береге Утопии» не хочется, это великолепная книга.
Труд Юрия Давыдова «Любовь и свобода» проштудирован мною еще в совершеннолетие, но моя книга тогда была украдена вместе с сумкой, наверняка не послужив причиной кражи, поэтому, как только мой взгляд набрел на переиздание, руки рефлекторно схватили ее. Основа произведения связь литературных процессов с нравственной философской проблематикой с акцентом на современность. Снова герои моих мечтаний встают сквозь страницы - Толстой и Шопенгауэр, Достоевский и Ницше, Маркузе и Сартр. Подход Давыдова очень интересен и олитературен. Никакого Фрейдизма, все строго высоко духовно и морально. К примеру, я читал пару работ западных философов конца прошлого века на ту же тему, так эти потомки киников утверждали что сексизм – единственно возможный путь интеллектуальной личности. Не помню, у кого я это вычитал, но знаю, наверняка, была бы жива Валерии Соланас (она стреляла в Энди Уорхолла), этим философом было бы меньше. Поиски нравственных идеалов и любовного абсолюта рекомендуемы к прочтению лицам, знающим этих героев не понаслышке.
На горяченькое я оставил Эллу Дерзай с «Очень любовный роман» - роман-диссертация словно концентрат женских книжек под одной обложкой тут есть все и тяжелая судьба-судьбинушка, и бешенная страсть, и романтические ужины под белое вино, и козни врагов, но подано все с каким-то особым юмором и читая книгу не особо переживаешь за главную героиню. Ведь по правде Элла перед написанием детально изучала жанр «женской сентиментальной литературы» с академической точностью определив характерные особенности, создала эту маленькую книжонку. Я думаю, что многие после прочтения «Очень любовного романа» навсегда забудут об этом мерзком словосочетании.


Сейчас все книги прочитаны. Свет потушен. Играет легким фоном саундтрек к «Амели», я сижу и гляжу на свое отражение в оконном стекле и думаю о том, что любовь мечтательная красивая и страстная возможна только в литературных произведениях и к моему глубокому сожалению всегда трагична.

Ну, наконец-то Господин редактор соизволил мне дать тему, которая мне, глубоко, по душе. Именно из-за нее я чувствую себя не в своей тарелке в общении со сверстниками. Можно даже сказать, что я ретро-человек, способный часами рассуждать о культуре Ренессанса и абсолютно не в состоянии отличить поп-див вроде «Стрелок», от очередных «Шпилек». Очень часто, когда заходят разговоры о ретро-литературе читатели путаются и пугают меня именем Бориса Акунина, мол, знай Анвар, он вполне ретро. На что я делаю круглые глаза и отправляю читателей к полкам писателей, знающих, на пять слов больше чем пресловутая Донцова. Ну, где тут ретро? Ладно-ладно, согласен, про прошлый век. Тогда где тут литература? Мне порою скучно читать художественную литературу, если автор не знает эпохи, о которой пишет, проще почитать чьи-нибудь письма и подглядеть за жизнью других. Но если в случае с Степановой-Эрдман ты испытываешь эстетическое восхищение чувствам, то Клюев-Есенин повергает тебя в долгий нокаут. Долгий. То же с дневниками Толстого. Кто читал, думаю, меня поймет. Сегодня мы будем читать следующее:

Осипов Гарик «Товар для Ротшильда»,

Вахал Йозеф «Кровавый роман»

Зданевич Илья «Ильязд. Письма Моргану Филипсу Прайсу»

Васильченко Андрей «Мода и фашизм. 1933-1945»

Васильев Александр «Судьбы моды»

Недавно я с собратом по перу говорил на тему музыки, и он, тот самый собрат говорил, мол, вот Ноггано (это ребята в широкой одежде с папиного плеча, с лексиконом заборной поэзии) – это крутая музыка. Слышали бы его Янов-Яновские. Конечно, можно пуститься во все тяжкие и говорить о вкусах. На вкус и цвет товарищей нет и т.п. Но спешу заметить слово «безвкусный», не зря придумали. И, по-моему, вкус либо есть, либо его нет. Одно из двух. А спросите лучше об этом у Александра Васильева, что я и сделал. Александр Васильев «Судьбы моды» - с этим искусствоведом, художником и историком моды спорить трудно и бесполезно, но зато читать увлекательно и порою смешно. На страницах вы встретитесь с историей вещей, даже не столько вещей и предметов вечерних туалетов, сколько с отражением гардероба в судьбах людей и исторических процессах минувших эпох. Васильев похож на бурлящий фонтан фактов – имена, события, стили плотно вплетены в полотно историй отсылающих нас к именам, как Серебряного века, так и вполне современным. Каждому уважающему себя денди нужно заучивать тексты Васильева, дабы не падать «духом» надевая белые носки под синие джинсы. Меня же (это все-таки моя колонка, могу и о себе говорить) в моде, да и вообще в эстетике особо привлекают два времени – фашиствующие сороковые и красочно пятидесятые. Посмотрите внимательно на обложки журнала «Огонек» пятидесятых, или же «Сигнал» сороковых и вы все наверняка поймете. Вот где эпоха гламура! Об этом нам и рассказывает Андрей Васильченко в книге «Мода и фашизм. 1933-1945». Примечательно схожесть фамилии и немного темы с тем же Васильевым, но есть небольшое но. Обилие иллюстративного материала делает эту книгу практически эксклюзивом, за несколько лет поисков я, к примеру, нашел только один номер упоминавшегося выше журнала «Сигнал», хотя сегодня с появлением всемирной паутины в принципе все возможно. Стиль повествования строго академичен и не претендует на заинтересованность, но чем-то цепляет. Я прочитал книгу только для того, чтобы понять то магнетическое порою даже магическое влияние на молодежь фашиствующих молодчиков, не сходящих с экрана на 9 мая. Для себя я все понял. Вот где корни R’N’B в его современном извращенном виде. Не верите? Посмотрите «Семнадцать мгновений весны». Или последние творения о Третьем Рейхе. Я лично ставлю книге 8 баллов из десяти. А десять баллов сегодня получил только Йозеф Вахал за «Кровавый роман», произведение которое можно смело ставить на вершину оригинальностей и непохожестей. Вахал создал свое творение в 1924 году тиражом в 17 экземпляров прямо в типографии, то есть рукописи не существует. Это такой маленький подарок библиофилам и прочим извращенцам. Этот Чешский монстр создал гениальное по абсурдности произведение с одной стороны литературоведческий анализ «палп фикшн», с другой роман квинтэссенцию всего, что было написано в этом жанре на тот момент. Сегодня книга переведена и издана на русский язык маленьким издательством и уж стопроцентно могу вас заверить более, переиздаваться не будет. Так что даже искать «Кровавый роман» нужно немедленно, забросив подальше все свои фильмы, недомытую посуду, недодуманные мысли. Еще пару слов о сюжете представьте Беккета за столом с Эдгаром По, обсуждающих сюжеты Агаты Кристи. Как я и говорил ему десять балов и приз за самую редкую книгу в нашем обзоре. Видите, были же люди в то время, а вы ко мне с претензиями о Стефани Майер! Еще один большой оригинал дает нам прочувствовать ту эпоху с лишком – Илья Зданевич «Ильязд. Письма Моргану Филипсу Прайсу». Если ввести вас в курс дела мои дорогие читатели – это переписка поэта футуриста-заумника и известного в Великобритании политического деятеля. Оба безумно влюблены в восток оба пишут. Познакомившись на русско-турецкой войне, они никогда не переставали писать друг другу. Это напоминает настоящую мужскую дружбу (если она конечно существует). Зданевич примечателен своим прекрасным немного меланхоличным слогом и какой-то свойственной только футуристической тусовке неторопливостью. Еще бы. Именно он организовывает вместе с Кручёных и Терентьевым группировку 41 градус. Именно он после эмиграции во Францию начинает активно сотрудничать с тамошним авангардом и достигает вполне сносных высот – иллюстрирует книгу Поля Элюара, сотрудничает в фирме Коко Шанель. В любом случае переписку читать крайне интересно и занимательно, открываешь желчный взгляд очередного не понятого гения. Это отнюдь не софти.
Гарику Осипову и его труду «Товар для Ротшильда» можно позавидовать, Осипов гений нашего времени специалист по ретро-музыке, да и вообще редких музыкальных дарованиях. Он знает все, а его едкие комментарии пугают своей энциклопедической невменяемостью. Автор известен как радиоведущий и исполнитель современного городского шансона (не путайте с дешевым блатняком, шансон – это французское изобретение). Очень пафосный и многоплановый слог, доказывает, что русская классическая литература дает прикурить всем западам вместе взятым, а поэтические интонации поставят в тупик тех, кто не знаком с «техникой быстрого письма». Перефразировав Филиппа Волокитина, можно отметить, что если ваше искусство оставляет меня равнодушным, то и я вам ничего не должен. Осипов равнодушным вас не оставит ни в литературе, ни в музыке. Можно поспорить. За такой перл ему можно простить все – «…Опять, же недавно один из них старательно так, издалека, намеками давал понять, что Ротару поет ничуть не хуже Carpenters. Сходство и в самом деле есть, никто не отрицает, но ему просто переплачивать за Carpentersне хочется. Наступит время, и даже Ротару на гастролях начнет казаться мучительно дорогостоящей…». Прочувствовали?
О литературе озаглавленной громким словом ретро можно говорить. Можно молчать. У каждого все будет по своему. Кому-то и Акунин вполне ретро. Кому-то Плутарх чертовски свежо. Выбирать вам. Я же со своей небольшой колокольни хочу вас попросить об одном читайте только вкусную литературу и не забывайте, что книги и литература не одно и тоже. Дергайте за веревочку, если есть сомнения.