В жизни каждого человека наступает такой момент, когда хочется повернуть вектор своего движения в противоположную сторону. Влюбиться. Быть любимым. Любить. Это приходит к каждому. Рано или поздно. У кого-то это двухнедельный роман у кого-то сага длинною в жизнь, но это приходит к каждому. Странно, но влюбленные люди ведут себя как идиоты, делают глупые поступки, говорят всякую чепуху, слушают и читают макулатуру. У меня есть знакомый очень творческий в прошлом парень – музыкант, художник, авангардный режиссер, влюбившись, превратился в коммерческого дизайнера и ленивого кота. Он сидит целыми днями на пятой точке и творит пропаганду потребительского образа жизни рука об руку со своей второй половинкой. Любовь? Он смеется над моим «юношеским» максимализмом и нигилизмом. Моим нежеланием идти на поводу застарелых стереотипов связанных с любовью. Штамп в паспорте. Рука в руке.
Свою любовь я уже выразил в повести, которая вот уже пару лет болтается файлом, спрятанным за тетраграммотон, ждет своего часа.
Как-то утром я разбирал свои книги в поисках мало-мальской истории любви. Хоть какой-то намек. Но увы и ах. Нашлась только переписка Лили Брик и Владимира Маяковского. И все. За советом я побежал к родителям, а точнее к маме. Мама только развела руками и начала перечислять классическую литературу, мы заговорились отыскивая любовные истории в великих творениях. Спор был долгим. Стоит ли считать «Героя нашего времени» - любовным романом? Вроде нет, а если посмотреть с позиции Бэлы? А Достоевский? Мы даже создали некую классификацию, выделив дешевые романы – легионы поделок в мягких обложках ими, как правило, завалены прилавки. Ну, это вообще для двоечников. Над ними в свое время достаточно зло пошутил Борис Виан в «Пене дне». Я еще вспомнил обо всех тех творениях, что засоряют культурное и пост-культурное пространство, все эти вездесущие Домы-2, Сумерки, Сергеи Минаевы и прочие вечно страдающие люди с тупыми песенками о сексизме. Хочется наречь их именем собственным, как Раскольников похотливого франта «Свидригайлов»! Проговорив так все утро, я навлек на маму желание почитать. Так что после я пошел в магазин для того чтобы выбрать книг моей маме ну и себе кое-чего присмотреть. Само собой, что о любви у меня немного другое представление, нежели у среднестатистического потребителя телевизионных каналов. Мой выбор пал на следующие шедевры:
Юрий Николаевич Давыдов «Любовь и свобода»

Элла Дерзай «Очень любовный роман»

«Рукописный девичий рассказ»

Анатолий Мариенгоф «Циники»

Андре Бретон «Безумная любовь»

Том Стоппард «Берег Утопии»

Начну, пожалуй, с той книги, которая мне особо пришлась по душе – это бессмертный роман Мариенгофа «Циники». Чем знаменит автор (может кто-то и не знает)? Анатолий Мариенгоф друг Сергея Есенина, один из ярких участников имажинизма. На мой взгляд, самый гениальный, т.к. все остальное, что до меня доходило, выглядело не очень убедительно (вспомним прозу Рюрика Ивнева и сделаем фи). Есенина имажинистом назвать можно с натяжкой. Итак, в основе сюжета отношения между мужчиной и женщиной свойственные тому времени. Женщина выходит замуж, потому что зимой холодно спать одной. Весело? Дальше, больше. Любовь присутствует в полной мере, но она чересчур извращена. Все это перемежается врезками о исторических событиях гражданской войны. Книга очень современна и проливает свет на многие эмоциональные порывы современных молодых ячеек общества. После такой книги мне захотелось посерьезничать и претвориться крутым гуманитарием, я схватил «Рукописный девичий рассказ»- антропологическое исследования городского фольклора составленное Сергеем Борисовым. Все рассказы до умиления одинаковые и навевают воспоминания о старинных романсах и народных песнях, которые затягивают после веселых праздников – «Шумел камыш» и проч. Все собранное поделено на три раздела – рассказы без трагического исхода, рассказы с трагической гибелью одного героя и рассказы, завершающиеся гибелью обоих героев. Любой любопытный человек начнет с последних, подсознательно всем нам хочется быть Ромео или Джульеттой, тут кому что ближе. Вот особо полюбившийся мне перл: « - …Когда я еще жил в старой квартире, рядом с домом было озеро, на котором жила пара лебедей. Когда одного из них убили, второй не понимал ничего, кружил над ним, а когда понял, с криком бросился к скалам и разбился». Думаю, разбирать по полочкам не стоит? Все рассказики пропитаны таким насилием, что ужасу даешься, любовь, и насилие товарищи связали покруче любого де Сада. Вспомнив де Сада, я вспомнил еще одного француза Андре Бретона и его «Безумную любовь», вот такая вам логическая цепочка. Итак Бретон создатель сюрреализма, друг Элюара и Дали (до 1939 года) еще и оказался достаточно лиричным человеком. Его описания пейзажей зачаровывают, а откровенность в описании страсти и чуткое понимание исторических процессов прошлого века как нельзя оказываются к месту. Это действительно хорошее произведение, только несколько лет назад вышедшее впервые на русском языке для тех, кто ищет неклишированного подхода к описаниям переживаний автора и поэтическим устремлениям в познании женщины. Именно сюрреалисты поддержали традицию поклоняться женщине как богине, начавшуюся с Лилит. «Берег Утопии» британца Тома Стоппарда из категории книг о которых говорят полушепотом, дабы не спугнуть впечатления и радостные воспоминания, связанные с чтением. Секундочку отвлекусь на чай. Спасибо. Я вернулся. Итак, драматическая трилогия «Берег Утопии» с вечно живыми героями хотите знать полный список? Пожалуйста – Белинский, Бакунин, Герцен, Тургенев, Чаадаев, Огарев, Аксаков – интересно? Сюжет пересказывать не буду, но любви тут очень много. Рекомендую настоятельно и для примера приведу фрагментик:
«Герцен – Говори яснее, бога ради! Был Гервег с тобой или нет?
Натали – Если бы ты мог понять! Ты бы молил меня о прощении за свои слова.
Герцен – Он взял тебя?
Натали – Я взяла его – прижала к груди, как ребенка.
Герцен – Это поэзия или инфантильность? Я хочу знать: он твой любовник?
Натали – Я чиста перед собой и перед миром – даже в самой глубине моей души я не упрекаю себя – теперь ты знаешь все.
Герцен (выходит из себя) – Теперь я знаю – что?
Натали – Что я твоя, что я люблю тебя, что мои чувства к Георгу – от бога, если он уйдет – я заболею, если ты уйдешь – я умру! Наверное, это я должна уйти, уехать, - скажем, в Россию на год – Наташа одна способна понять чистоту моей любви.
Герцен – Господи, ты можешь мне сказать прямо – Гервег твой любовник?
Натали – Он любит меня, да – он любит меня.
Герцен – Он твой любовник? Ты спала с ним?
Натали – А, я, кажется, понимаю. Если он в моем сердце, тебе все равно. Но если в моей постели…»
Именно поэтому говорить о «Береге Утопии» не хочется, это великолепная книга.
Труд Юрия Давыдова «Любовь и свобода» проштудирован мною еще в совершеннолетие, но моя книга тогда была украдена вместе с сумкой, наверняка не послужив причиной кражи, поэтому, как только мой взгляд набрел на переиздание, руки рефлекторно схватили ее. Основа произведения связь литературных процессов с нравственной философской проблематикой с акцентом на современность. Снова герои моих мечтаний встают сквозь страницы - Толстой и Шопенгауэр, Достоевский и Ницше, Маркузе и Сартр. Подход Давыдова очень интересен и олитературен. Никакого Фрейдизма, все строго высоко духовно и морально. К примеру, я читал пару работ западных философов конца прошлого века на ту же тему, так эти потомки киников утверждали что сексизм – единственно возможный путь интеллектуальной личности. Не помню, у кого я это вычитал, но знаю, наверняка, была бы жива Валерии Соланас (она стреляла в Энди Уорхолла), этим философом было бы меньше. Поиски нравственных идеалов и любовного абсолюта рекомендуемы к прочтению лицам, знающим этих героев не понаслышке.
На горяченькое я оставил Эллу Дерзай с «Очень любовный роман» - роман-диссертация словно концентрат женских книжек под одной обложкой тут есть все и тяжелая судьба-судьбинушка, и бешенная страсть, и романтические ужины под белое вино, и козни врагов, но подано все с каким-то особым юмором и читая книгу не особо переживаешь за главную героиню. Ведь по правде Элла перед написанием детально изучала жанр «женской сентиментальной литературы» с академической точностью определив характерные особенности, создала эту маленькую книжонку. Я думаю, что многие после прочтения «Очень любовного романа» навсегда забудут об этом мерзком словосочетании.


Сейчас все книги прочитаны. Свет потушен. Играет легким фоном саундтрек к «Амели», я сижу и гляжу на свое отражение в оконном стекле и думаю о том, что любовь мечтательная красивая и страстная возможна только в литературных произведениях и к моему глубокому сожалению всегда трагична.